Aleksander владимирович ларионов серов сайт знакомств

Страницы » Страница » Библиографический ресурс «Чтобы Помнили»

событий служат данные с интернет-сайтов физических факультетов знакомства с современными направлениями и методами исследований молодой .. признан Александр Галич [69, 70] с его язвительной и меткой критикой .. Альтшулер Н. С., Ларионов А. Л. Страницы научной и личной биографии. Был дружен с М. Ларионовым. В – принимал участие в В г. поступил в портретно-жанровую мастерскую В.А. Серова и К.А. Коровина, следует импрессионистической традиции, но результате знакомства с . Маковский Александр Владимирович () (по подписи). Мень Александр Владимирович Валентина Серова (от рождения – Половикова) родилась 23 декабря первую годовщину знакомства, а 5 мая на приеме в Кремле Серов о .. Материалы сайта settrousingta.tk Александр Соловьев родился 19 августа года в Дагестане.

Лурия за творчество V Международный Конгресс памяти А. Много знаковых фигур, интересных докладчиков! Понравилась скайп лекция Майкла Коула и доклад Альфредо Ардилы по нейролингвистике.

Особо хочется отметить высокий уровень организации и отзывчивость волонтеров. Хочется выразить огромную благодарность организаторам конгресса за насыщенную и плодотворную программу, высокий профессиональный уровень и актуальность предложенных. Желаю новых идей и дальнейших успехов. Современное состояние и перспективы развития нейронаук.

Для меня это важное знание. Кроме всего прочего - свидетельство возросшего уровня развития психологии на Урале. Затронуты и в правду очень жизненные вопросы, которые интересны не только психологам, но и учителям и вообще всем профессиям которые на прямую влияют на людей.

Доклады все были максимально содержательные и без лишней воды. Конечно мнений по той или иной проблеме много, но во многих вопросах пришли к консенсусу. Грамотная огранизация, высокий уровень докладчиков. Мне также понравилось то, что проект доступен и понятен. Кроме содержания и встреч с коллегами, поразили и красота города, и удивительная теплота в организации.

Чувствовалась забота о каждом участнике - иминитом и. Статьи вызвали большой интерес, полезны для практической деятельности V Международный Конгресс памяти А. Редкий в наше время пример успешного развития регионального профессионального сообщества.

Мне казалось, что цирковые актеры очень похожи на балетных: Но другим более серьезным увлечением Игоря стал театр. К его маме в гости часто приходили подруги, которые обсуждали последние театральные новости, и мальчику это было очень интересно.

В отсутствие мамы он любил надевать разные наряды и представлял себя Гамлетом или леди Макбет. В семь лет Игорь начал выступать в школьной самодеятельности в ансамбле песни и пляски ленинградского Дворца пионеров, которым руководил Исаак Дунаевский, и именно тогда Игорь решил, что станет актером.

В 12 лет состоялся его дебют в кино в картине В. Но через несколько месяцев ее выпустили, а отчим так и не вернулся из лагерей. Во время Великой Отечественной войны Игорь с матерью вместе с Мариинским театром и хореографическим училищем были эвакуированы в город Молотов сейчас - Пермь. Они жили в поселке Нижняя Курья, где был Клуб речников, в котором Игорь Дмитриев читал стихи, пел, танцевал и принимал участие в концертах в военных госпиталях перед ранеными.

В году Игорь узнал, что при Пермском драматическом театре открывается театральная студия, и попробовал туда поступить. Не окончив школу, он буквально поселился в театре — после занятий оставался на спектакли, играл в массовых сценах, и потом ночевал в фойе на диване, так как жил далеко от города.

В сентябре года в овчинном тулупе и с плетеной корзинкой - со всем своим имуществом, Игорь Дмитриев отправился в Москву, чтобы поступить в театральный институт. Но это оказалось не просто из-за отсутствия среднего образования, и тогда Дмитриев проявил смекалку и сообразительность.

Узнав, что в авиационном институте во время пожара сгорели все документы, Игорь отправился в приемную комиссию, и поинтересовался судьбой своего аттестата, а так как никаких документов там быть не могло, Дмитриев очень правдоподобно изобразил отчаяние, и его тут же хотели зачислить без экзаменов.

Но он заявил, что не хочет поступать в их институт, и попросил выдать ему на руки дубликат аттестата. Позже Игорь Дмитриев рассказал историю с аттестатом своему педагогу Николаю Хмелеву, который рассмеялся, и сказал: Курс в студии состоял всего из девяти студентов, среди которых были Андрей Гончаров, Александр Михайлов, Евгений Жаров и Михаил Пуговкин, ставший другом Дмитриева, и соседом по общежитию. Связь с педагогами была очень тесной. Даже архитектурно студия соединялась с театром небольшим переходом, и вечером мы могли видеть на сцене тех, кто преподавал нам утром актерское мастерство.

Я застал Художественный театр в самом расцвете: Мы очень подружились с Михаилом Пуговкиным, с которым обитали в одной комнате в общежитии.

Нам с Мишей страшно повезло: Впрочем, нашу обитель и комнатой-то назвать было нельзя — крошечный закуток без окна и двери, кроме того, одной из стен служила стенка шкафчика, в который столяры вешали спецодежду: В школе-студии преподавателями приветствовались порядок и дисциплина, и не прощалось даже минутное опоздание. Невыполненное задание или небрежность в костюме строго наказывались.

Утром и вечером студенты занимались в студии, а вечерами садились на ступеньках бельэтажа театра, которые были их традиционным местом встречи, и оттуда наблюдали за работой Качалова, Москвина, Книппер-Чеховой, Хмелева, Кторова, Добронравова, Массальского, Блинникова и Кудрявцева. В школе-студии часто бывали музыканты и поэты, среди которых были Святослав Рихтер, Анна Ахматова и английский драматург Пристли. Актер Федор Никитин рассказывал: Однако, приглядываясь к тому, как он работает, я понял, что он не теряет школу, стремится продолжать делать то, чему его учили.

Рассказывая позже о методах работы Сергея Герасимова, Игорь Дмитриев отмечал, что знаменитый режиссер каждый вечер собирал актеров за столом, просматривал на этих посиделках вместе с труппой и отбирал дубли, наглядно и подробно объяснял каждому актеру его ошибки или, наоборот, хвалил за удачи. Вот так, например, он разбирал игру Дмитриева: Она катает белье перед глаженьем, а слева от нее на столе стоит тарелка с оладьями.

И что ты делаешь? Входишь - и сразу смотришь на оладьи! Серову, совмещавшему сочинение опер и романсов со службой отечеству в почтовом ведомстве, был присвоен чин действительного статского советника, что в Табели о рангах Российской империи соответствовало званию генерала. Теперь по закону, принятому еще в году, сын покойного считался потомственным дворянином.

Через некоторое время после похорон Илья Репин вновь побывал в доме вдовы композитора: Антокольский передал ему ее просьбу исполнить посмертный портрет А. В доме царила обычная траурная атмосфера. Валентина Семеновна извинилась, что, кажется, напрасно побеспокоила Репина, поскольку портрет покойного мужа уже взялся писать близкий к нему Николай Николаевич Ге.

Репин уже хотел откланяться. Но внимание его привлек мальчик, сын Серовых. Малыш никак не хотел мириться с царившей в доме атмосферой тоски и печали. Вот он, с румянцем на щеках, пышными белокурыми локонами, подскочил к художнику и прямо, весело и дерзко взглянул на него ясными серыми глазами. Висковатого, откликнулся письмом Рихард Вагнер. Для меня Серов не умер, его образ живет для меня неизменно, только тревожным заботам моим суждено прекратиться.

Благодарность Вагнера самому горячему пропагандисту его музыки в России этим не ограничилась. Он, используя свой уже международный авторитет, выступил заграничным ходатаем назначения пенсии, которую стала получать вдова А. Похоронив мужа, молодая вдова сидеть сложа руки не собиралась и поторопилась с помощью профессионального музыканта Н. Удалось решить вопрос и о ее постановке. Премьера в Мариинском театре состоялась 19 апреля года.

Полученные за постановку средства позволяли ей осуществить кое-какие личные планы. Все же покойный муж, занятый в основном творческими делами, музыкально-критической журналистикой и чтением популярных лекций о музыке, так и не смог, как собирался, восполнить пробелы в ее музыкальном образовании, возникшие после ухода из консерватории.

А пример мужа зародил у Валентины Семеновны страстное желание тоже попробовать сочинять музыку. Почему бы и ей не стать композитором? Вот только сначала необходимо вновь вернуться к учебе, ликвидировать белые пятна в музыкальной грамоте. Сделать это Валентина Семеновна решила за границей, в Мюнхене, с помощью капельмейстера Германа Леви, дирижера придворного оперного оркестра.

Знакомство с ним Серовы, вероятно, установили во время последнего пребывания в Мюнхене в году. Но как быть с сыном? Брать его с собой? Но какие уж там занятия, когда на руках малый ребенок?! С кем-то его надо оставить в России. Из рассказов мужа Валентина Семеновна знала, что в его семье было шестеро детей и более всего Александр был близок со старшей сестрой Софьей, столь же талантливой и разделявшей его интерес к музыке.

Но она скончалась еще раньше брата. С двумя другими сестрами, Олимпиадой и Лизой, у А.

Book: Валентин Серов

Серова подобной близости не было: Не было близости и с двумя братьями — Сергеем, служившим офицером в Третьем отделении, и уж подавно с Юрием, который, по характеристике Серова, был горьким пьяницей и совсем негодным человеком, позорившим семейную репутацию.

Валентина Семеновна и сама выросла в многодетной семье и наиболее близка была с сестрой Аделаидой, двумя годами старше. Если бы приютить сына Тошу согласилась Аделаида, размышляла Серова, это был бы наилучший вариант. Все же она педагог по призванию, специалист по воспитанию малых детей, в год рождения Тоши стажировалась в Швейцарии, в Женеве, где изучила новейшие педагогические методики.

Но беда в том, что Аделаида, которую Валентина более всех уважала из своей родни, ее брак с A. Серовым не одобрила и их былая дружба с тех пор завяла, всякие контакты прекратились. После томительных размышлений Валентина Семеновна остановилась на своей близкой подруге княжне Друцкой.

Если планы эти к лету осуществятся, то к ним в коммуну можно и сыночка определить. Переговорив с Талечкой, как по-приятельски называла B. Серова свою подругу, она убедилась, что Друцкая действительно, как и намечала, организует коммуну и с радостью готова взять под свою опеку Тошу.

И вот все решено, на душе легче. Передав сына на попечение Друцкой, В. Серова уезжает заниматься музыкальным образованием в Мюнхен. Во-первых, этому периоду в жизни сына уделила место в своих воспоминаниях мать, написавшая о Никольском со слов Друцкой и на основе писем Талечки, которые приходили в Мюнхен. Другой же источник — это воспоминания самого В.

В чем-то эти рассказы дополняют друг друга, но в некоторых деталях существенно расходятся. Итак, коммуна состояла из шести молодых людей, мужчин и женщин. Кроме самой Друцкой-Соколинской в нее входил также ставший мужем Талечки доктор Коган и еще один общинник по фамилии Фронштейн. Имена трех других коммунаров канули в Лету. Быт их был устроен во многом по образцу коммуны, описанной Чернышевским.

И мужчины, и женщины ходили в одинаковых костюмах. Пищу употребляли в основном грубую, поскольку главная цель была опрощение, чтобы быть ближе к народу. Товарищем Тоши, как с легкой руки матери называли его в коммуне, была крестьянская девочка, немного младше. И он как старший должен был о ней заботиться и воспитывать. Природная наблюдательность мальчика искала выражения на листах бумаги и в альбомчиках с помощью карандашей и красок.

И опекунша Талечка Друцкая к тому времени уже Коган эти его занятия поощряла, объясняла ему кое-что про перспективу, то есть как должны выглядеть на рисунке предметы, находящиеся ближе и дальше от. Приобщение мальчика к художественному творчеству Талечка в письмах матери ставила себе в особую заслугу.

Но здесь можно вспомнить о том, что страсть к рисованию у Серовых была в крови. Такого рода способностями обладал и дед мальчика, ответственный чиновник Министерства финансов Николай Иванович Серов, о чем сохранилось свидетельство Владимира Стасова. Побывав в Лондоне в году, Стасов писал брату Дмитрию, что у англичан в моде женские прически, какие когда-то были у девушек в Петербурге: И именно так, вспоминал в письме Стасов, нарисовал дочерей Николай Иванович — их портреты висели на втором этаже в доме Серовых.

Неплохим рисовальщиком и аквалеристом проявил себя и Александр Николаевич Серов. Находясь в Крыму во время симферопольской службы, он вместе с письмами посылал сестре Софье и свои рисунки — пейзажи, сценки с татарами. Его рисунки с натуры ценил и Стасов, предрекая, что если тот не отличится на музыкальном поприще, так вполне сможет добиться успехов на художественном.

Пробудившаяся в Никольском страсть к рисованию обернулась одной скандальной историей, и о причиненной ему обиде В. Серов с негодованием вспоминал до последних лет жизни. Как-то ему очень похоже удалось изобразить лошадку. И тогда в воспитательных целях опекунша отобрала у него рисунок с лошадкой и тоже его порвала на куски.

История умалчивает, плакал мальчик или нет, но подобное посягательство на первые опыты своего художества простить он не мог и люто, навсегда возненавидел свою обидчицу. В этом эпизоде, если допустить, что Талечкин рассказ вполне правдив, непонятна немотивированность поступка подростка: Но сам Серов излагал Голоушеву суть происшествия несколько.

В колонии или в коммуне его наказывали, если плохо мыл посуду или плохо делал другую работу. Вот и в тот день рисунки с коровами или оленями он точно не помнил, что именно рисовал тогда были в наказание отобраны у него и сожжены.

И тогда он незаметно пробрался в дом и в отместку искромсал ножницами платье, отнюдь, разумеется, не детское, особы, которая сожгла его рисунки. Мать считала, что, несмотря на регламентированность жизни в коммуне и деспотизм некоторых требований, ее сыну там нравилось и потому он не хотел уезжать из Никольского. Возможно, если забыть злополучный конфликт, так оно и. Мальчик впервые проводил весну и лето на природе и с интересом наблюдал все сезонные изменения: Он особенно любил наблюдать, как корчуют пни под пашню и потом жгут до полуночи костры.

  • Book: Валентин Серов

Коммуна в конце концов распалась, и Н. Коган отвезла Валентина к матери, в Мюнхен. Педагогический эксперимент был позади. Так мать и сын вновь воссоединились. Но, очевидно, жить вместе с сыном в дешевой меблированной квартире, которую она снимала в Мюнхене, Валентине Семеновне, при ее частых отлучках на музыкальные занятия, показалось не вполне удобным для обоих.

После консультаций со знакомыми насчет того, куда лучше пристроить Тошу, в двух часах езды от Мюнхена, в баварской деревушке, была найдена зажиточная семья, готовая за умеренную плату приютить у себя мальчика из России. Одновременно решался вопрос быстрого овладения им немецким языком. Так Тоша был отвезен в баварскую деревушку. Вскоре талант к рисованию русского мальчика заметили в народной школе, которую он посещал, сыновья мюнхенского фабриканта братья Риммершмидт.

Их мать однажды нанесла визит Серовой, чтобы выразить удивление и восхищение способностями ее сына. Фрау Риммершмидт предложила Серовой запросто посещать с сыном их дом, стоявший рядом с городским парком на реке Изаре. И этот вполне буржуазный особняк с картинами на стенах, выдававшими неравнодушие хозяев к искусству, казался русской семье чуть ли не дворцом. Проводить там время в компании пышущих здоровьем рыжеволосых сверстников для Валентина истинный праздник.

В этом признании матери неожиданно для нее самой сквозит, пожалуй, самокритичный оттенок. Наступило лето, и Валентина Семеновна с сыном выехала на отдых в живописное местечко Мюльталь под Мюнхеном.

Холмы, поросшие лесом, близость Штарнбергского озера со средневековым замком на его берегу — все это привлекало сюда мюнхенских художников. Серову увлекла в Мюльталь ее новая русская подруга, любительница писать этюды на пленэре. Что ж, так оно и получилось. Но Валентина заинтриговал еще один постоялец небольшой гостиницы, где они жили. Случалось, и располагались они недалеко друг от друга и писали или рисовали одни и те же виды.

Мальчик, слегка тяготившийся исключительно женским обществом, стал искать повода познакомиться, и усилия его увенчались успехом. Мужчина лет двадцати пяти, с внимательным и добрым прищуром глаз, на вопрос мальчугана: Он тоже обратил внимание на то, что мальчик неравнодушен к рисованию, посмотрел его работы и сдержанно похвалил. Знакомство это оказалось весьма на руку и Валентине Семеновне. Она как раз подумывала, что пора найти для сына наставника, который помог бы развить его художественный дар.

Побеседовав с Кёппингом, она нашла в нем понимание этого ее намерения. Договорились, что с осени, после возвращения из Мюльталя, Карл Кёппинг начнет с мальчиком регулярные занятия. Но лето в Мюльтале оказалось памятным не только этим новым знакомством. В той же деревушке отдыхала колония русских студентов, обучавшихся в мюнхенском политехникуме. С одним из них, Константином Арцыбушевым, Серовы вскоре сдружились.

И с ним Валентин совершает увлекательные экскурсии к Штарнбергскому озеру. И мальчик был благодарен ему за эту науку. Постепенно, в те дни, когда Константину было не до него, Валентин приохотился, с дозволения матери, ходить к озеру в одиночестве или вместе с деревенскими ребятами. И вот в связи с этими прогулками, которые часто сопровождались купанием в озере, произошло нечто наподобие случившегося в Никольском.

И этот случай дал повод теперь и матери продемонстрировать сыну эффективность ее воспитательных методов. И однажды наступил день, когда матери, верящей в свои педагогические методы, представился случай доказать, что слов на ветер она не бросает. Как-то, отправившись купаться, Валентин вернулся раньше обычного и слишком старательно стал развешивать на просушку мокрую купальную простыню.

С материи капала вода, и это насторожило Валентину Семеновну. Подойдя к сыну, она заметила, что волосы у него сухие, и учинила допрос. Изрядно сконфуженный, сын вскоре признался, что до озера не дошел, но, чтобы мать не сомневалась, что он купался, простыню, по совету приятелей-мальчишек, намочил в колодце. Последовало тягостное для обоих молчание. Матери было важно, чтобы сын прочувствовал всю серьезность своего проступка. Наконец она объявила, что после обеда он должен собрать свои вещи и она отвезет его в Мюнхен, где устроит жить в знакомой ему семье Иегер.

Это была рабочая семья. Когда через неделю, решив, что педагогической науки с него достаточно, мать приехала, чтобы взять сына обратно в Мюльталь, он поинтересовался: Тем же летом другой эпизод побудил мать вновь испытать на практике эффективность и целесообразность ее воспитательных приемов.

Недалеко от дома, где они жили, в пивном погребке, излюбленном месте отдыха местных жителей, выступала группа заезжих музыкантов.

Их игра на цитрах, как и сама обстановка веселого кабачка, так полюбились Тоше, что, несмотря на предупреждения матери, он нередко засиживался там допоздна. С ее стороны последовала угроза: На робкий стук в дверь мать не отвечала. Потом на цыпочках подошла к окну и увидела, что сын, осознав, что ему не откроют, присел на крыльцо.

Там же и уснул, склонив голову на грудь. Проявленная ею твердость духа принесла плоды, и к ужину сын отныне не опаздывал. Увы, приучая сына не нарушать ее предписания и используя в этих целях радикальные воспитательные меры, Валентина Семеновна не замечала, что постепенно сын все больше и больше отдаляется от нее, и глубину этого сыновьего охлаждения она осознала лишь через десять-пятнадцать лет.

По возвращении к осени в Мюнхен возобновились уже привычные занятия мальчика в народной школе, радующие его воскресные посещения семьи Риммершмидт.

Одновременно начались регулярные занятия с гравером Кёппингом. Вместе с наставником мальчик посещает богатую картинную галерею Мюнхена — Старую Пинакотеку, ателье современных художников, выставки, и Карл Кёппинг сопровождает эти походы доступными разуму мальчика пояснениями. О пробудившемся у сына интересе к рисованию Валентина Семеновна писала жившему и работавшему в Риме Марку Антокольскому. В доказательство даже послала один из рисунков сына, изображавший льва в клетке.

В конце концов на Рождество решила сама съездить в Рим, чтобы подробно поговорить с Антокольским, как дальше развивать талант сына. Покидая на несколько недель Мюнхен заодно хотелось как следует осмотреть Рим и, быть может, и другие итальянские городаВалентина Семеновна оставила сына на попечение доброго знакомого из обучавшихся там российских студентов, некоего Шварцмана, и попросила Карла Кёппинга не забывать навещать ребенка.

Визит в Рим прошел вполне успешно. Антокольскому были показаны последние рисунки сына, и он их одобрил. Талант мальчика, по его мнению, стоило развивать и дальше, и с этой целью лучшего всего определить его на выучку к уже сложившемуся даровитому художнику. Например, к его другу времен учебы в Академии художеств Илье Репину, находившемуся в то время в Париже.

Суждение Марка Антокольского для Валентины Семеновны стало решающим. А уже после кончины А. Мнение просвещенного писателя совпало с мнением об этой статуе Александра II. Все бы хорошо, но скульптора подводит здоровье, и по совету врачей он переезжает на юг, в Рим, где и живет уже несколько лет, радуясь общению с другими членами местной русской колонии.

Психея -> Психея -> Отклики о проектах

Среди его новых знакомых — семья предпринимателя и любителя искусств Саввы Ивановича Мамонтова. Сам Мамонтов, находясь в Риме, сблизился с Антокольским, брал у него уроки лепки. В Италии Мамонтовы появляются регулярно: А Савва Иванович, из-за множества дел на родине, вынужден был колесить между Россией и Италией.

И вот на Рождество года, почти в одно время с Серовой, в Риме в очередной раз появился Савва Мамонтов. Узнав о его приезде, Антокольский посчитал полезным познакомить В. Серову с этой русской семьей.

Надо полагать, и предпринимателю, увлекавшемуся оперой, знакомство с вдовой известного композитора было небезразличным. Установившиеся в Риме дружеские отношения оказались чрезвычайно важными, поскольку через два года, после возвращения матери с сыном в Россию, семейство Мамонтовых будет долгие годы играть значительную роль в жизни Валентина Серова.

Типичная шестидесятница, в полном смысле этого слова, она сама участвовала в Петербурге в движении крайних партий этого горячего времени, сама переживала то, о чем до меня доходили только смутные слухи, она и теперь спокойно сидеть не могла, всех тормошила, поднимала самые животрепещущие вопросы, убеждала, спорила, не сообразуясь с тем, кому это приятно, кому —. Говорила подчас резко и бестактно, что многих коробило.

Мне вопросы, которые она затрагивала, настолько были интересны сами по себе, что я не замечала тогда всех ее шероховатостей. Наружность ее тоже не могла не остановить внимание человека, видевшего ее в первый. Небольшого роста, плотно сложенная, с очень определенным еврейским типом, крупными чертами, большими зубами, резким голосом. Все вместе это как-то не вязалось с ее музыкальной специальностью.

Последняя запись о заинтересовавшей Мамонтову гостье относится к 15 27 января года: Пройдет время, и в сердце Валентина Серова Елизавета Григорьевна Мамонтова постепенно будет вытеснять то место, которое обычно занимает образ родной матери, и потому об этой женщине стоит сказать чуть подробнее уже.

Елизавета Григорьевна была на два года старше Валентины Семеновны. Она выросла в семье московских предпринимателей Сапожниковых. Ее мать после смерти мужа сама толково управляла шелкопрядильной фабрикой. С Саввой Ивановичем Елизавета Григорьевна познакомилась во время поездки с матерью в Милан, когда там же для обучения шелковому производству и одновременно пению находился Савва Мамонтов.

Обвенчались они в году, а к году, когда Е. Мамонтова встретилась в Риме с В. Серовой, она была уже матерью трех сыновей, шестилетнего Сергея, четырехлетнего Андрея и трехлетнего Всеволода. Как и муж, Елизавета Григорьевна любила музыку и сама неплохо играла на фортепиано. Ее отличали сдержанность чувств, самоуглубленность и истинная религиозность. Рассказы же Валентины Семеновны о своей бурной петербургской молодости можно расценить, при некоторых свойствах ее характера, как желание чуть-чуть эпатировать состоятельных соотечественников.

Вернувшись в Мюнхен, Валентина Семеновна рассказала сыну о результатах своей поездки, о том, что во Франции, в Париже, живет и работает сейчас русский художник Илья Ефимович Репин, который может многому его научить. Вероятно, предложение перебраться в Париж сын встретил без особого энтузиазма. Все же к Мюнхену он уже привык, здесь у него есть друзья, мальчики Риммершмидты, а там неизвестно что. Но если уж мать что-то решила, понимал он, спорить с ней бесполезно.

А Валентину Семеновну идея перебраться в Париж уже воодушевляет. Музыкой, в конце концов, можно заниматься и. Надо лишь запастись впрок некоторыми рекомендательными письмами.

Но уезжать сразу смысла не. Сыну надо закончить очередной класс в народной школе. Летом — вновь отдохнуть, хоть в том же Мюльтале. Да и Карл Кёппинг привязался к мальчику, и не стоит сейчас прерывать их занятия. Отправиться же во Францию осенью будет самое время. На тех же основаниях стажироваться за рубеж выехал и другой золотой медалист Академии, Василий Дмитриевич Поленов.

Поначалу коллеги двинулись в Италию, но, пожив там некоторое время, решили перебраться в Париж, где художественная жизнь, по слухам, была интенсивнее. Кое в чем может посодействовать и. Все же Иван Сергеевич ценил музыку покойного А.

Серова, неоднократно бывал в их доме еще при жизни Александра Николаевича. Словом, почему бы ему не помочь старым знакомым? В один из октябрьских дней года мать и сын Серовы прибыли мюнхенским поездом в Париж. Имея от Антокольского адрес Репина, Валентина Семеновна прямо с вокзала поехала в район Монмартра, где жил, на улице Лепик, и снимал мастерскую по соседству, на улице Верон, Илья Ефимович Репин.

Там же, на бульваре Клиши, подыскала комнату и Валентина Семеновна. Едва успев привести себя в порядок с дороги, она поспешила с сыном к Репину. Ей пришлось сразу рассказать художнику о случившемся на вокзале досадном происшествии. О том, что при посадке в Мюнхен ей продали билет на сына за половину стоимости, но здесь, в Париже, контролеры заявили ей, что девятилетний мальчик не имел права на льготный билет, и потребовали оплатить полную стоимость.

Пришлось предъявить им в доказательство, что она не рядовая путешественница, рекомендательные письма — Полине Виардо, музыкальному педагогу Сарвади, наконец, композитору Сен-Сансу. Выслушав ее взволнованный рассказ, Репин тут же предложил гостье отдохнуть с сыном в мастерской, пока он съездит на вокзал и уладит конфликт с тамошними чиновниками. Уплатив требуемые ими деньги, он скоро вернулся с кипой нот Вагнера, и теперь можно было спокойно побеседовать.

Илья Ефимович, взглянув на заметно подросшего мальчугана, которого запомнил непоседливым шалуном, попросил Валентину Семеновну показать рисунки сына.

Изучив отдельные листы и альбомы, заявил, что способности у мальчика налицо и он готов позаниматься с. И так вопрос, весьма волновавший Валентину Семеновну, был решен. С Ильей Ефимовичем договорились, что он будет давать уроки Тоше дважды в неделю, и если поначалу мать провожала сына до мастерской, то довольно скоро сын заявил ей, что дорогу запомнил и будет ходить на занятия. Так было проще и матери, тем более что круг ее новых знакомых в парижском музыкальном мире быстро расширялся.

Вероятно по рекомендации известного музыкального педагога Сарвади, Валентина Семеновна довольно быстро определилась, кто в Париже будет ее музыкальным наставником.

Теперь не только днем, но и вечерами время ее было расписано: С помощью учившихся в Париже соотечественниц удалось наладить и общее образование сына, найдены преподаватели русского, математики и французского языка. Одна из преподавателей приходила на дом, но к другой Тоше надо было ездить через город на дилижансе.

С учителями Валентин занимался без особой охоты, но штудий у Репина ждал нетерпеливо, как праздника. Обычно Илья Ефимович просил его рисовать с натуры какие-либо предметы — кувшин, вазы с цветами, а то и гипсовую маску. Поставив задание своему подопечному, Репин брался за собственную работу: В ателье художника можно было видеть готовые этюды к ней — портрет бородатого мужчины, сидящей на стуле молодой женщины.

28 мая 2011

Какоето время учитель и ученик работали каждый сам по. Потом Илья Ефимович подходил к мальчику, изучал сделанное им, поправлял ошибки. Занятия с преподавательницами — это другое дело, и особенно тягостны Валентину поездки к даме, учившей его русскому языку и математике. Большой город, при плохом знании французского языка, кажется ему враждебным, люди неприветливыми, и сам он иногда чувствует себя потерянным в чуждом ему мире.

Грустно, одиноко, друзей-сверстников нет, не с кем и словом перемолвиться.